Определение с Вики для начала. Фэ́нтези ( англ. fantasy— «фантазия») — жанр современного искусства, разновидность фантастики. Произведения жанра фэнтези основываются на мифологических и сказочных мотивах, переосмысленных или переработанных авторами.

Как выделенный жанр в жанре фэнтези молод. Да, сейчас в русскоязычном литературном пространстве фэнтези доминирует. У нас фейерверк, всплеск моды, расцвет, сравнимый с американским в шестидесятые-семидесятые годы двадцатого века. Постулаты фэнтези: утешение, эскапизм, счастливый конец.

А что обычно порождает бешенный всплеск эскапистской литературы? Правильно, коллективное желание сбежать от реала. Это когда ты понимаешь или только чувствуешь, что злым, напористым, пробивным быть выгоднее, чем добрым и мирным, что всем правят кланы и большие деньги, что жизнь дешевле смерти, а тьма побеждает, но тебе это не по вкусу. Сделать по большому счету ты ничего не можешь, потому бежишь туда, где пресловутые вечные ценности и правда – ценности, а не сарказм.

Отличная краткая история жанра в исполнении Анджея Сапковского тут: https://kniga-online.com/books/dokumentalnye-knigi/publicism/219935-andzhei-sapkovskii-net-zolota-v-seryh-gorah.html «Вареник, или Нет золота в Серых горах». Учитывайте, что статьи эти писались в начале 90-х, соответственно, о многом нет ни слова.

Даже и не знаю, стоит ли углубляться в то, что легко найти в интернете, то есть в истоки фэнтези. С другой стороны, не раз натыкалась на разнобой в информации о Роберте И. Говарде, например. Том самом, кто придумал жанр героического фэнтези, кто именно что создал свой мир, похожий и непохожий на наш. Где-то пишут про семнадцатитомник историй о Конане-варваре, подготовленном к печати де Кампом, где утверждают, что была всего одна повесть и десяток рассказов, а остальное быстренько сляпано Спрэгом де Кампом на волне коммерческого успеха. Я плюсуюсь к последнему утверждению.

Суть в том, что это были тридцатые годы двадцатого века. Чуть позже профессор Толкин явил миру своего «Хоббита», к пятидесятым «Властелина колец». До русскоязычной публики знаменитые книги дошли нескоро.

Для нас история фэнтези началась с Перестройки и издательского бума. Вот уж точно – дорога́ ложка к обеду. Время было самое подходящее.

Я как раз обдумывала странную лакуну в советской фантастике. Отсутствие фэнтези. В принципе, фантастики и так печаталось не слишком много. Фантасты, подозреваю, даже стали считать себя особой кастой, изгоями и элитой одновременно. Ибо лучшие образцы советской фантастики не были пустой развлекухой. С этой ролью неплохо справлялся приключенческий и детективный жанры. Была в те времена фантастика научная и ненаучная. Да, именно так и называлась. Отношение к фантастике (научной) и так было, как к чему-то детскому, а значит, несерьезному. Помните, да? Что она была занесена в сектор детско-юношеской литературы? Так вот отношение к ненаучной фантастике (а, это всякие сказ-а-а-азочки) было пренебрежительным в кубе. И наследие тех времен все еще аукается в академическом снобизме и отношении простого обывателя.

Очень легла на раздумья лекция в Страдариуме про магию, где социальный антрополог подтвердила теорию о том, что магическое мышление не есть этап развития человечества. Оно никуда не делось с техническим прогрессом. Магическое мышление немедленно просыпается в самом рациональном человеке, как только он теряет контроль над ситуацией, как только мир становится зыбким, будущее смутным, а зона комфорта уменьшается до уютного чулана под лестницей (с крепким запором на бронебойных дверях). Кто застал перестройку, плавно перешедшую в перестрелку, тот понимает, о чем я. И помнит мутную волну статей в газетах о нашествии НЛО, ворожей, колдунов и прочей мистики с эзотерикой. Вдруг стало не стыдно верить в комбо православие-переселение-душ-спиритизм-приметы, стучать по дереву, плевать через плечо и навещать внезапно возникшие магические салоны.

Пошла волна первой моды на фэнтези. Быстренько были переведены и напечатаны романы зарубежных авторов, кое-что под псевдонимами, ибо считалось, – и справедливо – что русского фэнтези не существует, да и преклонение перед импортным еще имело место быть.

«Меч и радугу» Меделайн Симмонс (1993) я читала, понравилось, правда напрочь не помню, что там было. Спустя годы узнала, что это Елена Хаецкая под псевдонимом. Она же сотоварищи наклепали пару десятков томов «конины», «мясной серии», про Конана, тоже якобы переводных. «Мясная» потому, что на обложках скалились и махали огроменными мечами горы обнаженных мускулов, красные, как будто бы со снятой кожей. На некоторых были скромные набедренные повязки.

Потом в 1995 грянули невыносимо прекрасные «Волкодав» Марии Семеновой, «Ведьмак» Анджея Сапковского, «Рыцарь из ниоткуда» А.Бушкова.

Выходили и другие, целые серии, «Век дракона», например. Но именно упомянутые книги остались для меня эталонами жанра, новаторами и образцом для подражания. Бушков чуть ли не первым написал очень колоритного попаданца в техномагический мир. Понятно, что там были и стада роялей в кустах, да и ГГ типичный Марти Сью, но первые три книги бесконечного эпоса были прекрасны.

Пан Сапковский сотворил то, что сейчас называют ретеллингом. Взял самые знаковые европейские сказки и опошлил их самым чудесным образом. То есть снизил пафос, добавил телесности, польскую нечисть и антураж, и страстную любовь. То, что в последствии продолжили эпиком с войной, интригами и разделом влияния, выходило вначале под безыскусным названием «Ведьмак». И был это цикл отдельных новелл, каждая из которых в основе имела известную сказку: «Русалочка», «Красавица и чудовище» и тп. Кто не заметил, сам виноват. Я годами говорю читателям (и покупателям, когда торговала), что вы можете ограничиться первыми книгами – это первосортный постмодерн с легкой иронией. А вот дальше ждет вас непростая философская сказочка с неоднозначной моралью и невеселым финалом. Впрочем, Сапковский достоин отдельной огромной статьи.

Мария Семенова своим коротким циклом об одиноком, угрюмом воине Волкодаве, порвала сразу несколько шаблонов. Во-первых, доказала, что автор-женщина вполне может писать героев мужчин, потрясающие боевые сцены и не прятаться за мужским или импортным псевдонимом. Во-вторых, она умудрилась создать «славянское фэнтези» без славян. Просто придумала свой мир, как Говард Киммерию. Да, в племени веннов, к которому принадлежит ГлавГерой, угадываются северные славянские народы, в сёгваннах – варяги и так далее. Но вся терминология полностью авторская, хотя и продуманная идеально. В-третьих, Мария Семенова начала книгу с того, чем обычно фэнтези-квест заканчивается. Волкодав свершает месть – не честный поединок, а казнь главного злодея и разрушение его крепости – и собирается умереть под обломками, ибо жить ему больше незачем. Но тут оказывается, что имеется пара невинных существ, кого он не в силах утащить с собой на тот свет. И квест начинается заново, квест в поисках самого себя, нового смысла существования. В-четвертых, тетралогия «Волкодав» на диво изящно закольцована, закончена. Считанные авторы умеют так завершить историю, обрубая возможные стоны поклонников о продолжениях.

Довольно долго фэнтези была именно «путём меча и магии». Задал вектор Толкин, остальные продолжили. И нет, я не считаю эпигонами всех, кто писал позже Профессора и использовал Артуровский миф и европейскую мифологию вообще. Разумеется, однообразие приедается и читателям, и писателям. Согласитесь, что вам станет скучно без конца читать о битвах Добра и Зла, интригах королевских гадюшников, пардон, дворов, неравных браках и борьбе за любовь и трон в условиях понарошечного средневековья.

Уже в середине девяностых условные славяне встрепенулись, кинулись разрабатывать родной фольклор, хватались даже за дальне и ближневосточный. Появилось городское фэнтези – Лукьяненко со своим «Ночным дозором» в 1998 году вспыхнул яркой кометой на небосклоне родной фантастики. Сотни пишущего люда воскликнули: что, так можно было??? И понеслось.

Прослушала еще одну беседу со специалистом по фэнтези. Мария Штейнман, мне понравилось, рекомендую. Забавно, но, поругивая снобистское отношение к фэнтези своих научных коллег, сама госпожа Штейнман проявляет не меньший снобизм, полагая настоящим фэнтези только «Властелина колец», «Ведьмака» и подобные им квесты в мирах меча и магии, и условного средневековья, возводя исток жанра к рыцарскому роману. С чем я абсолютно согласна. С рыцарями. Не со снобизмом.

Бедные, бедные сотни, а то и тысячи авторесс ромфанта! Бедные-несчастные сотни авторов литРПГ и попаданцев-прогрессоров. Никто-то их на настоящих писателей не считает. Кроме нас, читателей, не отягощенных научными регалиями.

Еще одна интересность, связанная с огромной разницей в развитии литератур и разнообразных жанров «у них» и «у нас». (В скобочках – будь проклят железный информационный занавес, который и способствовал разрыву контактов).

Так вот. Любовный роман у нас тоже появился после перестройки. И в новом двадцать первом веке он торжественно слился в жарких объятиях с еще одной сиротинкой – с фэнтези. В то время как в Штатах союз писателей романтических жанров (RWA основан в 1980) стал самым большим профессиональным объединением, проводил слеты, фестивали, продвижения книг и своих автором, раздавал премии в том числе в номинации speculative romance (!), у нас только-только писанное в стол печатать начали.

Не смейтесь. В переводе speculative – метафизический, отвлеченный от реальности, то есть фантастический роман. Вот. А не спекулятивный. Так вот за фантастическую романтику награждали уже в конце восьмидесятых. Имела честь прочитать, название, увы, не помню. Героиня – писательница любовных романов – собирается на их писательскую сходку-косплей, покупает в антикварной лавке симпатичный медальон, надевает его… Бдыщь – в ее гостиной материализуется красавец-мужчина. Героиня тает. Красавец оказывается, разумеется, принцем в квесте по поиску этого самого артефакта и спасению цепочки миров, а девица – никогда не было и вдруг опять – избранной!!! Дальше все понятно. Но, помнится, антураж был прописан весьма недурственно, внутренне непротиворечиво, сражения имелись, секса по дороге к спасению мира хватало, капелька юмора сглаживала пафос и хэппи-энд грел сердце.

У нас как всегда свой особый путь развития даже в фантастических жанрах. И весь ромфант идет не по классу сентиментального романа, а по классу фэнтези, а то и НФ, ежели авторессе взбредет в голову зашвырнуть свою избранную в пламенные инопланетные объятия.

И я прекрасно понимаю, почему отягощенная научными званиями критикесса, пусть даже самых широких взглядов, на вопрос «Есть ли фэнтези в России после 2000 года?» отвечает, помолчав, «ну-у-у-у, Макс Фрай».

*

О том, как оно устроено.

Сказка, это же сказка для взрослых, говорили мне, как только на наших книжных полках появились книги в жанре фэнтези. За «Волшебника Земноморья» Ле Гуин было особенно обидно. Если мне не изменяет память, это была едва ли не первая прочитанная мной фэнтези-эпопея (1991 год, изд-во Северо-Запад). И да, о школе волшебства в том числе. Хотя, на самом деле книга о поиске себя. Вот где роскошная арка героя!

На тот момент я еще не читала недетских сказок. И исследований Проппа не читала, хотя «Морфология волшебной сказки» и «Исторические корни волшебной сказки» были уже в доступе. Как и «Тысячеликий герой» Кэмпбелла.

Там все написано, ребята, хотя непростое чтение, ага. Элементы сказки и возможного фэнтези в моем изложении:

1.Герой живет себе в своей Пупырловке более или менее всем довольный.

2. К нему приходит-прилетает-приплывает вестник, который сообщает: «Чувак, возрадуйся, ты избранный!!! Отлипай от печи и погнали мир спасать. Тока, эта, надо, типа, заглянуть в одно местечко, забрать штучку… Да фигня вопрос, ты ж избранный, справишься»

3. Герой чешет затылок и снова падает спать. Уж больно ему не хочется сниматься с насиженного местечка.

4. И тут является посланец антагониста с намерением уконтрапупить героя превентивно. А то ишь, размечтался! То, что герой с удовольствием продолжил бы сидеть дальше на печи, если бы не происки тьмы, посланец не понимает. Ну, сам себе злобный Буратино…

5. Герой с криками ужаса несется куда глаза глядят, лишь бы подальше. Добирается до пункта передышки. В теплой таверне-пещере-избушке ему дают краткие пояснения, расклад сил, карту местности и первого спутника.

6. Герой, обвешавшись припасами, отправляется в путь. Сначала до следующего привала или места обитания еще одного спутника, жизненно необходимого миссии.

7. Тут могут быть вариации: похищение одного из спутников, а то и самого ГГ, либо первая пробная стычка с силами антагониста.

8. Похищенного возвращают, тот делится информацией. Например, о том, что им нужен еще один чувак для полноценной команды.

9. Команда движется к цели, попутно причиняя добро и неся справедливость.

10. Добывается та самая «штучка». Герои бурно радуются, празднуя гейм овер (игра окончена).

11. Облом. Это была ложная концовка. Гейм еще не просто не овер, а снова в самом начале. Происходит переоценка ценностей. Один из членов команды оказывается шпионом антагониста или погибает.

12. Квест продолжается. Находится новый спутник и новая цель.

13. Передышка номер два. ГГ получает новые инструкции из Центра. Юстас – Алексу… Ой, это из другой, а, впрочем, возможно, из той же самой оперы.

14. Здесь могла бы быть ваша реклама, но имеется несколько пунктов приключений. Герой сотоварищи снова и снова находят НЕОБХОДИМЫЕ ВЕЩИ. И проверяют на практике так ли они необходимы. Строятся и разрушаются планы спасения мира. На одном из привалов герои обнаруживают романтический многоугольник. Ну, вы же понимаете, невозможно так долго приключаться в тесной компании и не испытывать никаких чувств друг к другу.

15. Герой снова остается один. Причины: друг вспомнил, что дома уже десять лет его ждет верная Пенелопа, два спутника срочно поженились и осели на деревне, забив на миссию, команда обнаружила соблазнительную цель и более слабого антагониста, бросила своего лидера и отправилась в личный квест.

16. Герой, стиснув зубы и выпучив глаза – ибо страшно, господа, страшно – с криком «банза-а-а-ай!!!» летит на врага. Враг спешно удирает, ломая ряды. Мешаются кони, люди, звери… Внезапно являются разнообразные рояли, то есть, извините, могучие друзья протагониста. На вопрос где были раньше, надменно отвечают: «кофе пили с плюшками». Но тут, увидев, что дело движется к финалу, не могли упустить случая пропиариться и оставить пару крючков для возможного продолжения.

Вот примерно так. Знакомо?

В сказках, кстати, сам путь героя чаще всего вмещается в предложение «долго ли, коротко ли». А ведь для многих авторов истинный смак в бытовых детальках походной жизни, особенно, когда по сюжету попаданец попадает в это самое условное средневековье, его личный опыт обнуляется и второй шанс вступает в игру. Я лично с удовольствием читаю как раз главы о вживании персонажа в новый мир, о выживании. И о победе сил добра над силами зла, разумеется.

Недаром исследователи подчеркивают, что классическое фэнтези произрастает из рыцарских романов. Дело не только в антураже условного средневековья (а авторы изгаляются, как могут), дело в кодексе чести рыцарей, в четких ориентирах свет-тьма, добро-зло, дело в тех самых потрёпанныхх вечных ценностях.

И пусть цветет «тёмное фэнтези» с серой моралью, ромфант с постулатом «принцев хватит на всех», постмодернизм с пародией, – привет, Пратчетт с Успенским – и городское фэнтези с вампирами из средней полосы. Всем вариациям найдется место у издателей, держателей литературных интернет-платформ и в сердцах читателей.

Последнее. За что мы любим фэнтези, читать или писать? Коллективное мнение: за то, что в фэнтези возможно все. Перекроить законы мироздания, устроить счастливый финал там, где это в принципе нереально, соединить в любящие пары тех, кого в реальности рядом даже не представить нельзя.

Пишите. Да пребудут с вами Сила и Магия, друзья.

Маркевич Светлана

Ну конечно же и тут древние греки первыми отметились! Чем «Одиссея» не роуд-стори??? Она и есть во всей красе - дорожная история. Трудный путь, приключения, коварные препятствия, разве что чисто бытовых подробностей маловато, но ими занимались, надо думать, рабы, не самому же Одиссею морковку чистить!

Роуд-стори – это не жанр. Просто одна из меток, проставляемых вместо аннотации в сетевой литературе. Много ли вы знаете достаточно объемных чисто дорожных историй? Вот и я нет.

В качестве дополнения и гармоничного слияния жанров – путь, движение к цели присутствует едва ли не во всех серьезных книгах. Чаще метафорически.

И чуть не в каждой фэнтези, постапокалипсисе, историческом романе, в некоторых НФ-книгах есть квест – комбинация из пути и приключения – занимающий половину, а то и большую часть повествования.

Так что есть где потоптаться и что классифицировать.

Для начла так:

1 Роуд-стори как цель повествования.

Таких книг, фильмов немного. Ибо редкий автор выберет просто путь. Что он, самурай что ли? Редкостные исключения лишь подтверждают правило. Книга Стрейд «Дикая» о сложном пути на выносливость, который героиня выбрала, чтобы резко изменить свою жизнь, доказать самой себе нечто эфемерное. Так вышло, что все – семья, работа – перестало устраивать молодую женщину, и она, вместо того, чтобы выйти в окно, вышла в поход повышенной сложности. Говорят, фильм неплох, экранизация. Если рассматривать формально, то физической цели у героини не было, она не тащила кольцо всевластья, не стремилась завоевать королевство и похитить артефакт, спасающий мир. Духовная цель была смутна, да и с такими вещами сложно вообще. Получится, не получится, как знать, что ты обретешь в конце, может, только стертые ноги и многодневную усталость, а может внутреннюю силу.

Чем-то похожа книга, которую я неистово рекомендую – «Невероятное паломничество Гарольда Фрая» Р.Джойс. В термине «паломничество» кроется множество ответов на незаданные вопросы. Нелепый пеший поход пожилого дядьки через всю Англию в хоспис к умирающей подруге юности исполнен наивной веры. Это такое детское или мифологическое мышление, мол, если я не буду наступать на трещины в асфальте, то мне подарят машинку-барби-хомячка, если я пройду пешком сотни километров, выйдя из дома с письмом до почтового ящика, то она не умрет, чудесно излечится от рака и вообще мир-дружба-жвачка. Конечно, она умрет… Но путь героя станет путём к внутреннему «я», запоздалому переосмыслению жизни.

Кстати о паломничествах. Совсем я, прожженный атеист, забыла о такой форме роуд-стори. Если имеются писанные буквами истории на основе реальных путешествий, то, возможно, это оно. Паломничество в форме рассказа или фильма, можно отнести к данному поджанру, ибо цель-то есть, но тут главное качественно исполнить путь! С соблюдением всех ритуалов, не нарушая запретов, правильная еда, правильные спутники, добрые дела и так далее.

2 Роуд-стори, как средство достижения цели.

В этой части оказываются все квесты, все приключения с походами и походы с приключениями и без. Потому что цель главнее.

Для примера возьму «Властелина Колец» Толкина, но сгодится любой подобный ему эпик. Читала похожие, поэтому могу сказать, что да, цель обычно велика и сложно достижима, путь труден. Параллельно по сюжету происходит множество событий (у Толкина – точно), заговоры, интриги, расследования, покушения на главных участников квеста случаются с завидной частотой. Но поход все длится и длится, пока супергерои не добьются своего.

Какие трудности подстерегают, нет, не героев, авторов эпопей с долгими квестами? Тут я снова обращаю внимание на очерк пана Сапковского «Нет золота в Серых горах» с его язвительными советами начинающим авторам фэнтези.

И предложение начать с карты местности мне представляется совершенно здравым. Если будет карта с понятным масштабом, и мысленной привязкой к знакомым материкам-континентам, вы, возможно, не совершите страшную ошибку, проведя своих персов через десять перевалов пешком за сутки. Или через океан вплавь за часок.

Конкретных советов авторам, как собрать в дорогу своего персонажа - множество на просторах интернета.

Можно разделить по серьёзности и юмористичности.

1 Абсолютно всерьёз!

Да, тут снова будет эпик, фэнтезийный, постапокалиптический или детективно-приключенческий от сурового взрослого автора.

Да вот хоть «Дорога» Кормака Маккарти, бесконечный путь отца с сыном от одной группки уцелевших до другой, передача писем, заодно подтверждение того, что мы еще живы, еще боремся, хотя вроде как и незачем больше. Всё смертельно серьезно и исполнено глубокого трагизма с философией.

Думаю, имеются сотни книг, о которых я даже не слыхала, про попаданцев и приключенцев, которые движутся по новому для себя миру и попутно его же прогибают под себя, не меняя сурового выражения лица а-ля Конан-варвар в исполнении юного Шварценеггера (они ж все нагибаторы и Марти Сью в одном флаконе). Это я не люблю пафос, но ведь поклонников тысячи, а то и миллионы, значит жанр востребован.

Вспомнила «Капитана Фракасса» Теофиля Готье, историко-приключенческий роман середины девятнадцатого века, старую романтическую историю о безземельном юном бароне, который прибился к странствующим актерам. Путешествие было сутью работы бродячей труппы: от замка к замку, от деревушки к городку, давая площадные представления. Они болели и умирали в дискомфортных условиях, презираемые знатью, гонимые, потребные только для согревания постели. Актеры тем не менее горят своей профессией и заражают энтузиазмом и любовью заодно нищего барона. В этой книге все соответствует времени: возвышенный слог, трепетные девы, суровые, но благородные графья и разбойники, редкие, но меткие негодяи, всё ужасненько серьезно, но добродетель восторжествует и будет счастливый финал.

2 С шутками и прибаутками.

Юмористическое фэнтези про тех же спасателей света-тьмы от происков тьмы-света будет в кассу. Помнится, у Громыко в первых книжках про ведьму Вольху персонажи периодически совершали долгие переходы, немного по-детски подшучивая друг над другом по поводу пищевых пристрастий или (не)умения готовить на костре.

Очень-очень рекомендую только что прочитанную книгу Э.Веркина «Кусатель ворон». Она вроде как янг-эдалт, то есть для молодых, герои юны, но не дети. Лексикон богат! Не каждый подросток одолеет эту книгу, печально вздыхаю я. А она остроумная и язвительная. Повествование от первого лица начинающего журналиста и блогера. Он отправляется в путешествие по Золотому Кольцу в компании приезжих немецких юных талантов и наших… вроде бы талантов, на самом деле детей чиновничков, которые смогли пропихнуть своих чад в элитное путешествие. Ведь на следующий год нашим светит дармовая поездка в Германию!!! (книга написана в 2012, учтите это). Ну и веселая поездочка вышла, где герой стебёт всех от души, впаривает наивным европейцам очень смешные истории-как-бы-легенды. Автобус, разумеется, заезжает однажды в невероятную глушь и ломается. Капля мистики имеется, арки персонажей тоже прекрасны и все целы остаются.

Роуд-стори в наших провинциальных декорациях на редкость хороша вышла.

Есть еще один нюанс в дорожных историях: то, что сейчас называют травелогом.

А вот этот жанр удостоился статьи в Википедии за древность и большой вклад в культуру чтения и просвещения.

«Путево́й очерк (также травело́г, англ. travelogue от travel — «путешествие», по образцу monologue — «монолог») — очерк, в основе которого лежит описание каких-либо событий, происшествий, встреч с людьми, которые происходят во время путешествия автора, художественно оформленный путевой дневник.

Путевой очерк — жанр художественной публицистики, разновидность очерка. Ведущие типы речи в путевых заметках — повествование или описание, сопровождаемые, как правило, рассуждением. Предметом изображения является уклад жизни, нравы, обычаи. Всё это служит поводом для авторского размышления, обобщения, постановки проблемы. В зачине путевых заметок обозначено время и место действия, центральная часть строится на чередовании фрагментов, в заключительной части автор может делать соответствующие теме выводы.

Путевые очерки — очень древний жанр. Наиболее ранними путевыми записками можно считать некоторые главы «Истории» Геродота о его путешествии в Персию, Египет и в Вавилон в V веке до нашей эры и «Анабасис» Ксенофонта. Но путешественники долго не осознавали литературный аспект путешествия; их путевые очерки были дневником учёного, отчётом дипломата или миссионера. Лишь в середине XVII века путевые очерки стали именно литературным жанром. Их авторы осознали преимущества литературного воздействия, соединяя заботу о стиле с композицией повествования. В XIX веке появились писатели-путешественники, которые совершали путешествия именно для того, чтобы литературно описать их. Так поступали Франсуа Рене де Шатобриан, Шарь Нодье, Жерар де Нерваль, Эжен Фромантен, Пьер Лоти, Теофиль Готье, Редьярд Киплинг».

 Из российских – Афанасий Никитин с его «Хождениями за три моря» был первым. И я бы добавила своего земляка, художника Верещагина, который был знатным путешественником и оставил после себя несколько книг путевых очерков.

В интернете сейчас огромное количество травелогов разной степени занимательности, в разных форматах, письменные или видео, или их комбинации. Я подписывалась на одну профессиональную путешественницу, но просто не поспеваю за ней: она как блоха скачет по всему миру, зарабатывая на рекламе, на информации о своих путешествиях. Фотки красивые, инфа вполне занимательно изложена, но, чисто практическая: что смотреть и как, сколько стоит ночлег, еда, роскошь, виды, и постоянно следить за неиссякаемым фонтаном я лично не способна.

Лингвисты, говорят, все еще спорят, относить ли современный блогинг, травелогинг к тем самым путевым очеркам или нет.

Ведь травелоги достаточно литературно стали писать не так чтоб давно, если мерить от зарождения жанра. Но давно по сравнению со сроком существования интернет-ресурсов.

Основной костяк стародавних личных библиотек состоятельных людей составляли книги путешественников, описания земель и нравов, путевые очерки. Эти книги были и развлечением, и источником информации, они были ценным ресурсом, свидетелями истории, свидетелями изменений, которые медленно, но верно происходили в жизни всех обществ.

Англичане, как заядлые путешественники, потрудились на ниве травелогов активнее всех. Многие их копировали, или брали на вооружение сам жанр путевых заметок, например, Радищев написал «Путешествие из Петербурга в Москву» в такой форме. Хотя это скорее очерк нравов, ведь описания путешествия как такового в книге почти нет (но это заметит тот, кто продерётся сквозь тяжеловесную устаревшую лексику, бедные школьники…).

Ну и, возвращаясь к определению, это ОЧЕРКИ, раздел публицистики, то есть, не совсем художественная литература.

За что мы (не)любим истории про дорожное приключение?

За испытания, которые мысленно мы проходим вместе с персонажами, за напряжение всех сил и всех эмоций на непростом пути. За незамысловатые истории, посиделки у костра, основательное обустройство героев в новеньком, с иголочки, мире. За веселые байки и несерьезные приключения, за романтические встречи в пути, за объединяющую силу экстремальных состояний: это когда спустя десять лет после трудного похода при встрече спрашивают «как там все наши поживают?».

Маркевич Светлана

Дневник – древнейшая форма литературного творчества, этакий «диалог с самим собой». Наверняка подневные записи вели еще вездесущие древние греки! Рассуждали, небось, о политике с философией, стихосложении и дорога ли модная в этом сезоне гетера. Не говоря уж о рукописных книгах хозяйственного характера – приход, расход, отёл, окот – и сколько бочек молодого вина потребили ненасытные гости.

История развития своеобразного жанра – это вся история литературы и ее восприятия с писательской и с читательской точек зрения. От просто частных записей, до понимания, что дневники знаменитости – это очень и очень полезная вещь. Можно разжиться информацией, можно эту информацию обыграть (издать пафосную биографию), растащить на цитаты, объявить автора дневников гением или мошенником, раздуть на базе дневников целую философскую, политическую, литературную школу и тэпэ.

1 Номер один по важности.

Дневники всех, даже самых захудалых обывателей – источник информации для историков. Чем дальше по шкале времени, тем важнее, ценнее и … страньше. 

Ментальность меняется от века к веку. Поэтому бывает сложно понять (не)важность сделанных записей, оценить этичность или (а)моральность поступков. Ну, хорошо, сведения о погоде могут пригодиться метеорологам (ежели джентльмен или леди озаботились ежедневно отмечать температуры и приметы). Моды, особенности этикета, правила хорошего тона – все можно выудить при должном старании.

Отличный пример «Записки у изголовья» Сэй-Сёнагон, японской придворной дамы, написанные примерно с тысячного до тысяча десятого года. То есть, мало того, что им тысяча лет, так еще и Япония, до сих пор загадочная и непостижимая для нас! Историки бьются в экстазе, черпая из «Записок» массу полезного, а вот простой читатель даже в очередь не выстраивается, хотя переведены и изданы они у нас еще в восьмидесятых прошлого, двадцатого века.

Все заметки в книге подразделяют на «рассказы о пережитом», дзуйхицу («вслед за кистью») и «перечисления», которые Сёнагон предположительно заимствовала у китайского писателя Ли Шанъина (812—858):

«Неприятно:

резать тупым ножом;

плыть на лодке с рваными парусами;

когда деревья заслоняют пейзаж;

когда забором заслонили горы;

остаться без вина, когда распускаются цветы;

пировать летом в душном закутке»

Кому захочется прикоснуться к средневековым японским изыскам – добро пожаловать, но предупреждаю, чтение непростое, хоть и любопытное.

1.1 Современные дневники пишут не только ручкой в тетрадке-блокноте, но пикселями. Ведут электронные дневники потому что отвыкли писать на бумаге, но продолжают традиции предков. То есть дневники могут быть самыми разнообразными по структуре и содержанию. Подневные записи событийные, подневные записи с размышлениями и раздумьями, подневные записи с рабочими планами, а также с их выполнениями: сколько кило сброшено, сколько мышц накачано, сколько свиданий посещено, сколько дзенов постигнуто за прошедшие сутки.

Кто-то делает не слишком регулярные записи, кто-то дотошно и терпеливо ведет «утренние страницы». Есть еще путевые дневники, очень древняя штука, сейчас эти специальные люди занимаются – тревел-блогеры. Впечатления от новых, незнакомых мест, это всегда любопытно, раньше путевые заметки вели чаще всего и так люди пишущие, то есть позже дневники превращались в книгу или серию статей для газет и журналов.

Если это вдруг окажется рабочий дневник наблюдений писателя (с набросками, сценками, отдельными словами), да если вдруг этот писатель станет хоть сколько-то известен, быть тем дневникам препарированными будущими исследователями творчества… так что, думайте сами, господамы авторы, сохранять ли для потомков, али пожечь одним кликом…

1.2 И, пада-ба-дам, теперь (почти) все они, дневники, то есть, сразу же выкладываются на всеобщее обозрение в сеть Интернет. Началась эта ерунда еще с ЖЖ и дайри, продолжается сейчас во множестве соцсетей и мессенджерах. Безусловно, какая-то часть людей даже не помышляет выворачивать себя наизнанку перед жадной публикой. Но многие хотят, аж подпрыгивают от нетерпения, видео снимают, лень стало буквами-то.

Отчего и почему так много людей хотят признания, откуда повылазило чудовищное количество писателей, сравнимое с количеством читателей, это вопрос вопросов. Впрочем, на этой теме уже оттоптались и психологи, и социологи с литературоведами.

Однажды, в далеком-далеком будущем, историки примутся потрошить ноосферу и доберутся, к примеру, до аналога дзуйхицу – телеграм-канала Натальи Волошиной. Ну а что? Заметки и наблюдения, вставные новеллы, стихи и мемасики, нравы окружающих и своей семьи – все в ассортименте! Ну и что, что смешное, так это нам смешно, а через тысячу лет исследователи будут чесать свои виртуальные или металлокерамические затылки и вопрошать друг друга: «что означает «мозг вышел из чата»? Предки умели разделять сознание? О-о-о-о».

1.3 Пункт не зря похож на несчастное число тринадцать, потому что я грозно спрашиваю: как можно доверять записям, похожим на дневниковые, которые делаются не для себя лично, а для окружающих???

Дневник и художественная стилизация под дневники всегда вызывали особое чувство доверия, как и повествование от первого лица, кстати. Автобиографии и подобные им вещи априори должны пробуждать некую сопричастность, интимность прикосновения к подлинной (хоть и частной, личной) истории. Не только исторические факты – даты, события – но чувства, подлинные чувства того, кто писал, не рассчитывая, что записки его будут прочтены.

Момент рисовки и самолюбования бывает. Особенно в юности. Признаюсь, вела дневник, после картинно сожгла, хотя ничего там не было такого, кроме юношеской восторженности и велеречивости.

Знатные исследователи бумажных дневников наверняка прекрасно знают, сколько процентов нужно откинуть на самолюбование, на искренний самообман, низкую информированность и другие благоглупости.

А вот как быть теперь с этими интернет-дневниками, я вас спрашиваю??? Наверняка там все наоборот, процент откровенной лжи зашкаливает, процент манипуляций с хромыми собачками или наоборот, дворцами-яхтами-миллиардами, его догоняет. Но определенную историческую, социологическую картинку опытный исследователь может сложить, как слово «вечность» из четырех известных букв.

Зато не надо копаться на свалках, в архивах и комиссионках, на чердаках заброшек, открываешь интернет и читаешь все, что душеньке угодно и не угодно.

2 А теперь плавненько перейдём к стилизациям под дневники, то есть, к художественной литературе.

Специалисты считают, что «записные книжки» писателя, даже если он там про личное-интимное отметится, все равно не совсем дневник, а скорее пред-текст. То, что станет однажды текстом. Но это не точно.

Классификаций, к слову, для дневников море разливанное и в то же время ни одной надежной, то есть, считай, она отсутствует. Вот и славно.

Художественно оформленные «как-бы дневники» появились в начале восемнадцатого века. Свифт Дж. «Дневник для Стеллы», Стерн Л. «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии». Популярные писатели сыграли на интимности и доверии, ведь читающая публика тогда полагала и сейчас считает дневник «вещью в себе» (это несмотря на интернет-откровения!).

После вошли в моду мозаичные повествования, главы ПОВ от разных людей. Вы что, серьезно думали, что сие есть новейшая придумка??? Стивенсона откройте «Остров сокровищ» или «Дракулу» Стокера. Каждая глава у Стивенсона от первого лица другого человека и местами как бы дневник!!! А у Стокера как раз дневниковые вставки этого наивного клерка, который поехал в Трансильванию с пакетом документов, дурачок.

Всё они прекрасно знали, писатели двухсотлетней, а то и большей давности, все психологические крючки, на которые ловится публика. Доверительная интонация дневника – это раз, и второе – повествование от первого лица автоматически приближает героя к читателю.

Прием «я не для себя, для сестры» «мне случайно попал в руки дневник» родился не вчера и даже не в прошлом веке. Я помню, как читала в юношеском возрасте «Дни поздней осени» К. Сергиенко, подробности девичьих метаний-страданий-взросления вылетели уже из головы, но помню, что поверила, поверила коварному писателю, который в предисловии художественно описал, как выхватил из костра на опушке леса обгоревший дневник. Девица при виде незнакомца сбежала, а писатель прочитал и якобы опубликовал найденные записки.

«Рукопись, найденная в Сарагосе» Яна Потоцкого (1805г. первой публикации), мне кажется, тоже можно отнести к дневникам. И тоже, вроде как найденные посторонними людьми чужие записи. Рекомендую –  книжка невероятно смешная.

Вообще-то настоящие дневники (как мы знаем из своих собственных и из опубликованных) редко бывают стройны и логичны. Да, датировка присутствует, но и лакуны присутствуют. И разное настроение: то в размышлизмы потянет, то кратенько записать о странной встрече захочется, то думы о потрясшей сознание книге или фильме, то флэшбеки с выводами «так вот оно что это было».

В стилизации под дневник писатель чаще всего старается причесать взлохмаченные мысли героя или еще больше их взбудоражить. Есть замысел, есть сюжет, поэтому дневник будет отражать и телодвижения, и приключения, и душевные, духовные искания в соответствии с авторским замыслом. А вот что касается языковых приемов – тут мастеру и флаг в руки. Потому что дневник – это еще сложнее, чем диалоги. Атрибуции-то диалогов нетути! Если только герой, автор дневников не размахнется на длинные записи встреч, разговоров по всем правилам писательской науки.

«Цветы для Элджернона» в этом смысле очень показательная книга. Завидую тем, кто еще не читал, но готовьтесь к потрясениям. Дневник ведет, естественно, главный герой. И первые записи чудовищно безграмотны. Говорят, люди в сети писали гневные отзывы (прочитав страницу и бросив) насчет редактуры, корректуры и качества перевода, хе. Но так надо! Читая, ты видишь, как герой – недоразвитый от рождения – становится умнее, словарный запас его расширяется, мозги начинают работать, просыпаются неведомые ранее чувства и ощущения, а потом… Спойлерить не стану, но это совершенно душераздирающая история, которая заставляет нешуточно переживать и о многом подумать. И все это сделано с помощью лексики с грамматикой, без единого выстрела, погони или заговора. Переводчикам низкий поклон, кстати.

Не могу не привести отличные книги-дневники, писанные после культового сериала «Твин Пикс» – «Тайный дневник Лоры Палмер» Дж.Линч и «Воспоминания специального агента ФБР Дэйла Купера» С.Фроста. Книги эти идут в связке с фильмом, то есть, разъясняют все темные места, недопонятые зрителями сериала, придают некоего объема, создавая целую вселенную. Городок Твин Пикс и его обитатели становятся ближе и, кажется, живут и умирают на самом деле. Думаю, сами по себе они не столь интересны, а для не смотревших сей безумный трэш, советую таки сначала посмотреть, а потом читать, ибо жирный спойлер будет, половину удовольствия потеряете!

И еще великолепнейшая штука от англичанки Сью Таунсенд «Тайный дневник Адриана Моула». Изумительно смешной, наивный взгляд подростка на свою семью, на политические события, которые родители обсуждают за обедом, на школу, на себя. 

Итак, за что же мы (не)любим истории, стилизованные под дневник?

Я лично люблю и уважаю за искренность и исповедальность, за хитрое лукавство, за доверительную интонацию, за честность или ее иллюзию (приём ненадежного рассказчика еще никто не отменял), за то, что тянет примерить историю на себя даже больше, чем в повествовательной прозе от первого лица.

Не очень нравится, когда автор детективов или приключений с загадками использует дневниковые вставки как рояль из кустов. Этакое читерство получается. Никто не знал, в том числе и автор, ха-ха, как бы ему вывернуться, как вдруг откуда ни возьмись дневник, в котором все разъяснено словно в финальном разговоре Пуаро со всеми участниками преступления.

А вот за языковые и психологические игры авторам литературных дневников низкий поклон. Советуют тут припасть к книге Ивана Шипнингова «Стрим», судя по отзывам – вот оно, про современное, интернетовское, воднословосмаленькойбуквы и кучей специальных или нет ошибок. Кто в теме – говорят, жутко смешно.

Это ведь совсем непросто перевоплотиться в персонажа другого пола, возраста, расы (не обязательно, но…) настолько, чтоб написать по сути дневник от его-её-себя. Показать через прямую речь, монологи и живой рассказ всё-всё-всё и немножко сверху. Такие истории готова искать и читать с удовольствием.

Маркевич Светлана

Небольшой пост памяти Бушкова Александра Александровича, весьма известного и популярного автора детективного, приключенческого и фантастического жанров.
29 сентября он умер в возрасте 69 лет. Остались десятки книг, изданные общим тиражом около 17 миллионов экземпляров.
Родился Александр Бушков 5 апреля 1956 года в Минусинске, Красноярской области. Семья немного переезжала по области, в результате именно Красноярск стал родным городом и прототипом вымышленного Шантарска – места действия десятков детективно-авантюрных романов Бушкова.
Интересно то, что Александр закончил только обычную среднюю школу. Да и в той учился, по его словам, не слишком хорошо и был изрядным хулиганом. Зато всю последующую жизнь Сан Саныч – так его звали друзья и поклонники – занимался самообразованием, читал литературу всех направлений, скупал все, что мог. Для личной библиотеки он даже надстроил еще один этаж личного дома под Красноярском, где обитал долгие годы. В прессе писатель не светился, по фестивалям и писательским съездам не кочевал, о его личной жизни известно немного, но и специальной тайны он не делал.
Писать короткие фантастические истории он начал рано, удачно попал в несколько сборников еще до Перестройки. Но знаменит стал в середине девяностых сразу с двумя первыми же большими книгами – авантюрно-детективной и фантастической, каждая из которых положила начало серии.

 Фантастическая или даже фэнтезийная книга «Рыцарь из ниоткуда» открыла эпопею Сварога.
Это был редкий для тех времен попаданец в другой мир. Мир яркий, необычный, техно-магический, полный загадочных явлений, головокружительных приключений, борьбы с темными силами и, конечно же, любви.
Вступление уж очень ярким вышло: девяносто первый год, заштатная военная часть в Монголии, всё стремительно меняется, уверенности нет ни в чем. Главный герой, Станислав Сварог (говорящая фамилия для нас нынешних, начитанных и просвещенных) майор ВДВ, человек опытный, циничный, но с нерушимым кодексом чести советского офицера в душе, попадает в другой мир техномагии потому, что здешняя жизнь перестала его устраивать.
Бушков был, получается, флагманом нашего эскапизма, бегства от реальности, которую не в силах ни изменить, ни принять.
Писатель тогда, кстати, неплохо украсил свой придуманный Талар разнообразной терминологией из всех мифологий мира. Интернета тогда еще не было, справочниками да энциклопедиями пользовались не все, поэтому отдельным удовольствием было разгадывать авторские загадки. Что такое вимана, например – с виду маленький домик – и почему она летает, сам ли придумал автор? Оказывается, вытащил из индийского эпоса, с санскрита это будет «небесная колесница» или «летящий дворец».
Бесконечная серия о С.С. Свароге так и осталась незаконченной. Как и приключения Пираньи, крутого спецназовца. Книга «Охота на Пиранью» вышла тоже в 96-м. И тоже сразу стала бестселлером.
После экранизации в двухтысячных, да с Машковым в главной роли, приключения Пираньи обрели новую популярность. Множество переизданий тому подтверждение. От совсем простеньких боевиков первые романы о полковнике Мазуре по прозвищу Пиранья отличались продуманной и хитро закрученной интригой. Не просто беготня и отстрел плохих парней, а загадки и тайны, заговоры и покушения, иногда драма, а вовсе не слащавый хэппи-энд.
В книгах Бушкова – особенно первых – была мощная энергетика, динамичные сюжеты и настоящие герои с большой буквы. Да, он не писал высокой элитарной прозы, за которую дают престижные премии.
Зато писал крепкие боевики, да и лексикон его был весьма обширен. В писательском багаже Александра Бушкова имеются десятки книг мистических, которые начались с литературной переработки «баек бывалых» таежников, геологов, военных, медиков, столкнувшихся на своем пути с необъяснимыми явлениями.

Историей и ее альтернативными путями развития Бушков тоже был немало увлечен. Еще лет 20 назад он писал эссе и книги о том, что могло бы быть. Любопытный опыт, пробуждающий интерес читателей к ключевым событиям истории России и мира.

Александр Бушков оставил нам, читателям, хорошее наследие – книги, которые интересны все новым и новым поколениям, примеры положительных героев, на которых хочется равняться. Оказывается, его уже прозвали «российским Конан Дойлем», то есть, автором, которого с удовольствием читают и взрослые, и подростки.

Маркевич Светлана

Открытый финал, ух сколько копий сломано в битвах вокруг этого понятия.

Самое главное, что касается современной печатной и сетелитературы – вечная путаница между открытым, сложным, плохим и слитым финалами. Блиц-опрос сетевых писателей показал: как читатели, авторы частенько возмущаются, что в книгах бывает намёк на продолжение вместо настоящего, эталонного открытого финала. А сами в тоже время пишут нечто подобное. Но признаются во грехе только под пытками.

Начнем строить доказательства от противного. И первым будет то, что печалит больше всего – слитый финал.

Бывает, что автор устает от своих персонажей, написав слишком много сюжетных поворотов и конфликтов. Пишет, пишет новую «Войну и мир», начинает путаться в хитросплетениях геройских отношений, кто кому с кем изменил, кто кого предал, любил, убил или не добил. И однажды решает закруглиться, наплевав на неподобранные хвосты и не выстрелившие ружья. Быстренько, за десяток страниц, женит сотню персонажей, прикапывает всех злодеев, водружает корону на ГГероя и объявляет, что это хорошо.

Слитый или скомканный финал легко увидеть именно по торопливости. То повествование текло неспешною рекой, подробности быта и обстановки радовали любителей занавесочных историй, экшен равномерно перемежался с постельными сценами, а то вдруг хоп-хоп и все закончилось. Читатель в недоумении чешет затылок: подождите, а как же Икс с Игреком? А Эн с Эм? Где они? Топовые персоны, это еще не всё, второстепенные брошены и позабыты, в лучшем случае упомянуты в одном предложении.

Тут метку «открытый финал», как принято в интернете, на литературных платформах, ставят, по-моему, для подстраховки. Претензии? Оборванные второстепенные линии сюжета? Не, ребята, вы просто не понимаете, это же открытый финал, дальше фантазируйте сами, если охота, а я пошел новую главу нового романа писать.

В принципе, такое практикуют и множество авторов простеньких ЛР (любовных романов). Раскручивали, раскручивали столкновение характеров, дева колючки выпускала, властному ГГ язвительно отвечала, хвостами крутили оба, какие-нибудь злые-богатые непристойно лапали, может даже детектив с триллером случились, типа похитили или секреты фирмы потянули, да на трепетную лань подозрение навели. И тут лимит слов закончился и честным пирком, да за свадебку, злодея в кутузку и всем счастье. Читатель опять недоуменно хлопает глазами на двухстраничный эпилог после пятисотстраничного бурления страстей. И робко надеется на продолжение.

Тут я плавно перехожу к пункту второго списка как бы открытых финалов.

Окончание первой книги, продолжение следует.

Эти слова могут быть даже напечатаны курсивом. Или подразумеваться в сетевой книжке, если автор еще не решил, писать ему или нет дальнейшие приключения.

Кстати, если в яндексе набрать запрос «открытый финал википедия», то выходит: «Клиффхэ́нгер (англ. cliffhanger или cliffhangerending, досл. вцепившийся в обрыв) — художественный приём в создании сюжетной линии (в литературе или кино), в ходе которой герой сталкивается со сложной дилеммой или последствиями своих, или чужих поступков, но в этот момент повествование обрывается, таким образом, оставляя развязку открытой до появления продолжения. Этот приём часто используется авторами, чтобы увеличить вероятность того, что зрители будут заинтересованы в продолжении в надежде узнать, чем закончилась история»

Ну и вот, висит, значит, наш герой на скале, пальцы немеют, ноги болтаются над бездонным ущельем с монстрами и кипящей лавой, по-над головой страшные враги бродят, а в это время автор работает, учится, живет и в ус не дует. Ну то есть иногда вспоминает, что скоро дедлайн, надо срочно писать очередную главу, но проза жизни – это вам не некоммерческая проза.

Внимательно перечитайте определение. Разницу заметили? Не открытый финал, а открытая развязка. Эпизода, всего лишь эпизода.

Поэтому, мне кажется, не стоит лепить метку «открытый финал» – не он это, не он! – на работу в процессе, даже если она формально закончена, а автор только и ждет вопля «проду!».

Пункт третий, настоящий. Придется его разбить на подпункты по, даже не знаю, как сформулировать правильно, оттенкам, эмоциям и побудительным мотивам, жанрам или направлениям.

Предположим, писатель продумал красивую композицию с завязкой, кульминацией и развязкой, отлично сбалансировал все части, сел и написал историю. Но закончить решил не ясно-понятно, тут белое, тут черное, вот герой, а вот гадский гад, любовь форева, они жили долго и счастливо или любовь погибла, пожинайте плоды, идиоты («Ромео и Джульетта»).

В каком бы жанре-направленности автор не написал, произведение у него будет совершенно точно не из простых. На подумать. А вот о чем думать? Вроде бы я нащупала еще одну классификацию открытых финалов. По жанрам и направлениям.

1. Истории с ведущей романтической линией. Открытым финалом в данном случае станет отсутствие традиционного для любовной истории ХЭ.

Автор может придумать максимально разных героев: с чудовищной разницей в возрасте, с каким-нибудь физическим недостатком одного из или смертельной болезнью, ах, как был романтичен туберкулез когда-то… или создать мужского персонажа совершеннейшим отморозком на службе зла. То есть, шансов на совместное будущее у персонажей не будет.

Автор может вести сюжетно к сближению, даже жаркой любви дать, протаскивать персов через череду конфликтов, лишений, разлук и примирений, дразнить читателей возможным хэппи-эндом. Ну а вдруг, а вдруг за оставшиеся сто страниц отморозок, хе-хе, растает? Поверит, что не все люди бессердечные сволочи, с которыми разговор короче выстрела в спину, что бывают исключения, вот оно, исключение, смотрит оленьими глазами и заранее прощает все грехи. И это не игра, не подстава, не розыгрыш… Или таки за углом прячутся журналюги с камерами наготове и микрофонами наперевес? Проще заползти в свою раковину обратно, написать: «я тебя недостоин» и уплыть за три моря.

Ну вот вам и открытый финал. Приключения, если они были, закончились, злодеи побеждены, расходитесь, все свободны, но неидеальный герой показал лишь крохотные подвижки во внутренних изменениях и… и все. Читатели могут сколько угодно требовать в комментариях: «Автор, проду, проду давай!!!» или строить предположения, что было бы если бы.

Вариации на тему могут быть, если автор использует финт ушами с возможной-вероятной смертью одного из заглавных персонажей. «Вам и не снилось» читали? Смотрели? В фильме как раз можно увидеть и ХЭ (он выжил, выжил!!!) и открытый финал (а вдруг нет???). В книге открытый финал точно. Как и в романе «Замыслил я побег». Оставил Ю. Поляков своего раздираемого бабами персонажа стоять на карнизе. Упадет, не упадет? Или сам прыгнет, не желая сделать шаг ни к одной из них?

Вот, глядите что выходит с романтической линией. Какими бы средствами авторы не устраивали свой открытый финал, основной вопрос, сверлящий мозг читателю – как же вышло, что они не вместе?

Ответов столько же, сколько читателей.

1.2 Сюда внесу семейные саги, о которых писала отдельную статью. Там и романтика, и драма, и всевозможные приключения с детективом и фантастикой может быть. И – барабанная дробь – открытый финал. Потому что семейная сага не может быть закончена по определению. Все равно последнее, самое юное поколение генеалогического древа, описываемое автором, подрастет и отправится вершить свои ошибки с подвигами. А продолжение напишет наследник писателя. Примеры в мировой литературе имеются.

2. Впечатляющий корпус разножанровой или внежанровой литературы, в котором романтические линии могут болтаться на периферии, либо отсутствовать напрочь. Детективы и триллеры, фантастика со всеми под-жанрами от магреала до НФ.

Открытые финалы нередки. Их можно вчерне разделить напополам. Первая часть будет попроще, но нервишки защекотать может до полной бессонницы.

2.1 «Наши» победили или нет???

Такое безобразие практикуют мастера хоррора, фэнтези, мистических триллеров и прочего экшена с #кровькишкиивсепадохли. Это когда выжившие герои, обнявшись, уходят в рассвет, а в это время за их спинами (или крупным планом на большом экране, чтоб зрители не пропустили) в монолитно слипшейся после магической битвы земле змеится трещина, что-то там подозрительно мельтешит. И зловещий шепот «айлбибек» доносится из сабвуфера.

Ясное дело, что намек на проду будет понят-принят при достойной кассе. Но вполне можно закончить и на этом, пусть зрители-читатели хоть о чем-то задумаются. Есть шанс, что столь выдающееся произведение не затеряется в череде клонированных собратьев.

2.2 Набор вопросов посложнее, почти из достопочтенного советского литературоведения: чему учит эта книга. Ой, ну то есть, что важного постигли персонажи, как повлияла катастрофа на все человечество или его жалкие остатки, как бы я поступил и т.п.

В пример опять несу любимое постапокалиптическое «Противостояние» Кинга с сакраментальным диалогом в конце: «Как ты думаешь, люди чему-нибудь научатся? Не знаю…»

У Стивена нашего Короля Ужасов полно историй с открытыми финалами. От простых «мы победили зло или не до конца?» до позаковыристее.

2.3 «Так были демоны или у персонажа крыша поехала?»

Обожаемый мною вопрос в открытом финале хорошего магического реализма. Примеры я уже приводила: М. Галина «Автохтоны» и К. Джез-Кук «Мальчик, который видел демонов».

В идеале магический реализм весь должен быть с открытым финалом. Куча вопросов, толпа(нет) персонажей, каждый со своей правдой, психологические заморочки такого накала, что волосы дыбом. Да, вот хоть «Сто лет одиночества» возьмите. Вы точно можете сказать, чем закончилась книга? И что она закончилась?

3. Нравственные, этические и даже научные вопросы. Пусть будет отдельным пунктом.

 Об одной новинке, которую я сразу купила в бумаге, расскажу: К. Зарубин «Повести л-ских писателей». Эталонный внежанровый роман. Фантастика, безусловно. Но какая именно, вот странно, не обозначить. Начало, похожее на уютный литературоцентричный детектив, звонкий, прозрачный язык изложения, тайна загадочной книги с предсказанными реальными событиями, которую читали разные люди на разных языках. Книга все никак не дается в руки, истории и документы смешиваются, тасуются, как карты таро, персонажи сходятся, расходятся, таская за собой читателя по временам и странам, тайны постепенно открываются, обрастают фантастической плотью. Читая, ты и живешь там, внутри и начинаешь воображать, что книга вторглась в твою реальность. Комбинация из НФ, магреала и просто отличной прозы работает как спусковой крючок фантазии, надежды и жажды знания. Как-то так, если коротко и без спойлеров.

Финал оглушает и оставляет список вопросов длинной в бесконечность. Но он такой и должен быть, настоящий, эталонный открытый финал.

Сюда же хочется причислить еще одну книгу с идеальным открытым финалом: «Жук в муравейнике» Братьев Стругацких. По воспоминаниям бодрых пенсионеров, бывших членами КЛФ (Клубов Любителей Фантастики) в советские времена, споры вокруг финала «Жука…» доходили до натурального мордобития. Настолько расходились мнения читателей о том, что имели ввиду авторы, прав или не прав был Экселенц, столь радикально рубанувший гордиев узел проблем «подкидышей Странников», как бы пошло развитие человечества, если бы…

Подытожу. Открытый финал книги или фильма – не обрыв повествования с намеком на продолжение. Это просчитанный и непростой ход автора, волшебный двигатель для читательских эмоций, ума, воображения, любознательности.

Открытый финал труднее для восприятия, чем закрытый (как в классическом детективе). Мозг наш, человеческий, стремится к простоте или нагло ленится. А ведь вопросы, возникающие после прочтения нелёгкой книги, тревожат не только интеллект, но и эмоции, заставляют работать организм по всем статьям. Сама частенько откладываю сложное чтение, не желая после маяться бессонницей или тоской.

Если кто хочет написать и не знает, как, обращайтесь. Нет, не ко мне. К жизни, к обычной, повседневной жизни: своей, окружающих, родных и близких, далеких и знаменитых, заурядных и нестандартных. Каждый наш день – это история с открытым финалом.

Маркевич Светлана

Что ж, битва между элитной и бульварной литературой продолжается. В головах оппонентов, конечно же. Правомерно ли делить сейчас литературу на низкую, жанровую, и на высокую, премиальную? Конечно нет. Но все равно делят.

Отдельно про разнообразные жанры я писала. И почему они считаются «низкими» – тоже. Но повторить не повредит.

Встретила любопытную статью, в которой автор сильно переживает за фантастику, что ее высоколобые критики не желают даже рассматривать всерьёз, несмотря на использование ее элементов всеми классиками мира. За любовный роман и детектив он не переживает ни капли, полагая их, мнэ-э-э, взаправду низковатыми.

Что ж, все дело в истории. Так сложилось, что грошовые книжонки, а то и лубки (читай – комиксы) криминального и эротического содержания стали первым популярным чтивом для простонародья, только что овладевшего грамотой. Историям про смерть и секс люди готовы внимать всегда. Хоть в устном пересказе, хоть в письменном.

«Название «бульварное искусство» пришло из театра: когда в XVII—XVIII веках на парижском бульваре дю Тампль возникли частные театры, их возможности в выборе пьес были ограничены правом дирекции привилегированного королевского театра Комеди Франсез отбирать лучшие новые пьесы для своей труппы. Для привлечения зрителей бульварные театры стали ориентироваться на низкий вкус обывателей и развлекательный репертуар с долей эротики. Со временем обобщённое название произведений бульварных драматургов стало нарицательным»

Вот что пишут в Википедии, вот откуда взялся пренебрежительный термин бульварный роман и обзывательство «бульварщина», равное вульгарщине.

В беспримесном бульварном романе все должно быть для развлечения публики, никаких мыслей о вечном, никакой философии или публицистики, даже легкого сарказма на злобу дня. Сюжет должен быть прост, приключения фееричны, страсти кипучи, хэппи-энд грандиозен. Это как дворовой романс про пацанскую жизу, про сына прокурора, любовь шалавы верной и свадьбу со стрельбой. Только без рыдающей на могилке мамаши-судьи, зато с мешком денег, просветленной, беременной тройней шалавой и пентхаусом в условном Сити.

С фантастикой произошла вот какая штука. С одной стороны, элементы фантастического, метафора, доходящая до гиперболы для усиления, были использованы знатными писателями «большой литературы» еще в девятнадцатом веке. То есть как раз фантастика дала сложность, неоднозначность, массу поводов задуматься, а вовсе не успокоение и не благостное развлечение читателей. Первый плюс в карму.

В период Золотого века западной фантастики 50-70-х годов двадцатого века увидели свет великолепные книги, здорово сочетавшие в себе и проблематику, и занимательный сюжет. Второй плюсик в карму.

В России, вернее еще в Союзе, когда случилась Оттепель, фантасты заинтересованно выглянули из своего детско-юношеского прикладного гетто и отыгрались за годы молчания. В золотом фонде осталось немало историй, все еще (или заново) актуальных, ярких, яростных, острых и увлекательных при этом. Эти книги были сродни раннему русскому року с его социально-философской подложкой. Я очень понимаю обиду доживших до постперестроечной волны «как-бы» фантастики и смешение с ней. Ведь молодежь, выросшая на голливудщине, искренне относит НФ в развлекаловку.

Третий плюсик.

Имеются и жирные минусы. На Западе это массовая палп-фикшн, та же бульварщина, только в профиль, зародившаяся в начале двадцатого века при многочисленных журналах. Фантастикой это называли потому что место и время действия зубодробительных приключений было вымышленным: будущее или немыслимое прошлое, псевдоисторическое с магией или освоение далеких галактик. По сути это были вестерны: пиф-паф, ой-ёй-ёй, а вот и бордель, в котором ждет меня моя Сью(занна), трах-тибидох, свадьба, дети и дикая планета в подарок.

Ну а у нас после небольшого всплеска прелюбопытных книжек, поиска новой литературы, новых форм и сюжетов, как и положено в молодом, энергичном, пассионарном государстве, случилось «курощение и низведение» до подсобной и практичной функции. Впрочем, про тот знаменитый писательский съезд в тридцать четвертом только ленивый не знает.

Инерция мышления – страшная штука. Да и потом, в Литературном институте, мнится мне, учат все по тем же учебникам. Если и по относительно новым, так они написаны выпускниками, выросшими на предыдущих учебниках. А в них жанровая литература рассматривается отдельно, как немного ненастоящая и понарошечная. Возможно, ей дается шанс оправдать себя, вырасти до настоящей, премиальной литературы… Вот прочитаю учебник, скажу точнее.

Ноосфера занесла меня на творческую встречу как раз с выпускниками литинститута десяти-пятнадцатилетней давности. Хороший у них проект замыслен: помогать творческой молодежи (особо провинциальной) реализоваться, напечататься хоть в сборниках, а то и авторскую книжку выпустить, заявить о себе и так далее. Другое дело, что у них в мыслях нет продвигать жанровую литературу. Нет-с, только поэзию и высокую прозу.

Что такое внежанровая литература, думаю, все знают или проспали, но стесняются спросить.

Литература вне жанров, вернее, вобравшая в себя их все и – в идеале – несущая какой-то посыл, мессидж, внежанровая, она же Манька Облигация, она же высокая, она же серьезная, она же премиальная, она же элитная, она же «литература основного потока» или мейнстрим… И тут снова косяки перевода и адаптации.

Только не смейтесь.

На западе мейнстримом (основной поток, то, чего МНОГО) называют как раз то, что в тренде, жанровую литературу – детективы, триллеры, лавстори, развлекательную фантастику и фэнтези, мистику и криминальную мелодраму. С годами что-то превалирует, что-то в тень уходит, чтобы вынырнуть лет через пять с новыми силами в топы продаж.

У нас же все эти высоколобые ребята с конвертиками престижных премий за пазухой еще с девяностых стали именовать себя, любимых, мейнстримом. Типа, мы и есть основные. Остальное так, шлак от производства…

Если бы не интернет, не каналы, блоги и прочие видосики, они бы в своих тесных кулуарных кружках уже усохли бы всеми позабытые. А так, глядишь, пару раз в год народ просматривает лонг и шорт-листы, вяло покупает лауреатов на ЛитРес, плюется желчью в комментариях потом и на этом все.

А вот вокруг жанров жизнь бурлит и бьет ключом круглогодично. Выходят сотни, тысячи книг, по закону больших чисел среди них обязательно есть шедевры. Причем, они могут случиться абсолютно в рамках жанра. Тапками не бейте, но для армии поклонников «Пятьдесят оттенков серого» – шедевр. И никаких социалочек, актуалочек и повесточек, заметьте. Сплошное развлечение, умиротворение и благорастворение в воздухах с абсолютным ХЭ.

ИМХО, чаще случаются шедевры, если и текст, и его автор перерастают рамки жанра и разрывают его изнутри. Тот случай, когда говорят: «вроде бы приключеньица в космосе с любовью, вроде бы и читается не оттащить за уши, а и задуматься есть о чем, не отпускает книжка, цепляет, тревожит, параллели напрашиваются с реалом и т.п.»

Обратите внимание на выражение «легко читается».

Есть такое мнение, что серьезная литература должна читаться с усилием, трудно, напряженно. Надо вроде как мозгами шевелить, думать над каждой строчкой, ну ладно, над каждой страницей. А если текст летит, что твоя тройка удалая, если вы за ночь проглотили книгу, так это несерьезная литература, ага.

Еще и с юмором проблемы, тоже затык, тоже давний стереотип насчет серьезной серьезности серьезной литературы. Если автор смеет в лёгкую иронию, то все, он отчислен из премиальных рядов. Тут вам классовая борьба, а не хиханьки с хаханьками, батенька, смеете принижать заслуги Имярек???!!!

© «Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки!»

В общем, все сложно.

На самом деле, автору нужно определиться с целями. Что он-она хочет достичь, написав свой текст или много текстов? Заработать денег? Тогда надо принять как данность, что писать желательно в чистом жанре, если смешивая, то только с романтической линией (вы же помните, что любви все возрасты покорны). Чистоту жанра любят издатели, любят читатели, любят книжные блогеры. Писать придется много и быстро, а если попадете в струю-нишу-ЦА, то ОЧЕНЬ быстро и без потери качества. Иначе скоро потеряете струю-нишу-ЦА.

Если автор желает потрясать основыумыстарцев из ЛитО, то писать придется долго и тщательно, а перед этим подвигом закончить ВУЗ им. Горького. Впрочем, некоторые умеют и без литвуза, и быстро, и качественно, и потрясающе.

Единственно, за старцев не поручусь, они там забронзовели так, что не сдвинешь.

Маркевич Светлана

Для тех, кто сформировался, вырос даже в девяностые – наличие рождественских праздников, сопутствующих ритуалов и святочных рассказов, книг, фильмов, сериалов совсем не удивительно. Степень погруженности в тему, мне кажется, зависит и от семьи. У кого больше, вплоть до походов к заутрене и соблюдения постов, у кого лишь внешние атрибуты. От этого зависит, конечно же и степень веры в чудо, и степень приятия или неприязни к святочным историям в их классическом виде.
Как нынешним двадцатилетним сложно представить мир без интернета, так им же и людям до сорока пяти трудно поверить, как можно без вот этого всего.

А вот люди постарше выросли в другой парадигме:

1 Религии с мифами как таковые упоминались в школьных и вузовских курсах древней истории. Ну, было и было. Ах, да, христианство – религия рабов, это раз, и два – религия опиум для народа. А нам, сильным, самостоятельным и смелым такого не нать, и даром не нать, и за деньги не нать.
2 Чудес не бывает. Точка. Всяческие привидения, перемещения, огни Св.Эльма легко объясняются с точки зрения науки, смотри тов. Мезенцева «Энциклопедия чудес» издание миллионное, дополненное.
2.2 Апофеозом «Алые паруса». Приведу любимую цитату. За исключением подаренной певички, все прекрасно, ну, спишем на тогдашние нравы:
«я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное – получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя. Когда начальник тюрьмы сам выпустит заключенного, когда миллиардер подарит писцу виллу, опереточную певицу и сейф, а жокей хоть раз попридержит лошадь ради другого коня, которому не везет, – тогда все поймут, как это приятно, как невыразимо чудесно. Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и – вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим – значит владеть всем. Что до меня, то наше начало – мое и Ассоль – останется нам навсегда в алом отблеске парусов, созданных глубиной сердца, знающего, что такое любовь. Поняли вы меня?»

3 Поэтому никаких фэнтези не существовало, сказки – для малышей, фантастика, редкая, как алмаз на помойке – для подростков, а взрослым соцреализм во всей красе. Фильмов, подобных нынешним, сказочным, соответственно, тоже не было.
Первые предновогодние комедии с легкими намеками на счастливые совпадения (что равняется чуду) появились в семидесятые, «Чародеи» с капелькой почти научных чудес в 1982. Всенародная любовь к этому фильму явно показывала, насколько люди скучают по сказочным сюжетам. Ага, взрослые люди, те самые, что верили, мол, человек хозяин своей судьбы, а милости от природы мы ждать не станем, вырвем у нее силой, без вмешательства потустороннего, несуществующих богов и дедов морозов.

4 Когда в Перестройку внезапно случился фокус с исчезновением идеологии, которая таки заменяла многим религию (слепо верить, разве это не оно самое?), масса народу потонула в мутной реке информации об эзотерике, богах разных религий, теориях заговоров и прочих Кашпировских. Отсутствие базового образования в этой сфере сыграло дурную шутку. В головах у жаждущих нового объекта поклонения-верования воцарился полный бардак, комбинация православия с третьим глазом, пития мочи и гаданий на рунах, переселения душ и Великого поста.
Безобразие, короче.
При чем тут святочный рассказ, спросите вы. А при том, что никто понятия не имел, что это такое, зачем оно надо, отличается ли от рождественского рассказа, сойдет ли новогодний капустник за это самое, как его, святой, то есть, простите, святочный рассказ??? Ну писали классики что-то жалостливое и сиропное про сироток. Нам-то оно нафига сдалось, а? Тем более, что девочка со спичками померла… Проклятые буржуи считают ЭТО счастливым финалом??? Воссоединилась на небесах с любимой бабушкой??? Бред сивой кобылы, детям не читать ни в коем разе!!!
Как-то быстро атеистом стало быть не модно, а теперь и активно неодобряемо, посему всем следует вдохновляться рождественскими историями и делать вид, что идея счастья путем растворения в высшей сущности тебе понятна. А она все равно мне лично непонятна.
На самом деле в каждом собрании сочинений классиков были изданы все их святочные рассказы. Этот факт никак не освещался, потому что не вписывался в общую картину мира советского человека. Между прочим, школьники сейчас спрашивают заданный рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на елке», а его весьма сложно отыскать в количестве потребном «чтоб у каждого на парте лежала книга!!!». Издавать в хрестоматийных сборничках стали совсем недавно, а полных собраний сочинений на всех в библиотеке просто не хватит.

Насчет разницы между святочными и рождественскими историями мнения разделяются. Кто-то пишет научные труды как раз об отличиях, кто-то полагает, что для нас теперь нет разницы, все о неких страданиях, рояле из кустов – ой, простите, чуде – и счастливом окончании.
Простые граждане, которым посчастливилось провести советское детство в деревнях, селах и малых городках, особо в южнее средней полосы, рассказывают про святочные калядки, переодевания, дуракаваляния и выпрашивание конфет с монетками. Было, было, хоть и порицаемо, но парткомы с месткомами сидели далеко, а может под масками тоже шлялись по улицам, навещали всех подряд и хлестали самогон в три горла.

Один такой гражданин вот сегодня поделился со мной воспоминаниями и четко ответил на вопрос о разнице между рождественскими и святочными историями: первые от христианства идут, вторые от мифологии, фольклора, язычества, то есть, первые – грустные и о высоком, вторые веселые, даже если о происках нечисти. 

Итак, сделаем еще шажок назад, к Чарльзу нашему Диккенсу, певцу добрых сироток и злобных богачей. Исследователи его творчества утверждают, что если бы не Диккенс, то люди так бы и внимали проповедникам в Сочельник. А проповедники несли в массы истории поучительные, но про такую седую древность, что это мало кого по-настоящему трогало.
Диккенс удивительно очеловечил рождественские истории, он стал писать про реальных людей, полных недостатков, неприятных даже, которые исправляются под влиянием рождественского чуда. Ну и про сироток, конечно же, куда без них. Понятно, что на месте Диккенса мог бы быть любой, ибо ноосфера всегда вовремя выталкивает на свет самый необходимый талант. Но случилось, что случилось. Диккенс создал канон на многие десятилетия вперед.
В России его перевели очень быстро, и так же быстро авторские святочные истории сделались дико популярны, породив небольшую толпу подражателей. Но настоящий ураган рождественских рассказов долетел до грамотной России с некоторым опозданием. В семидесятые годы девятнадцатого века, с расцветом журналистики, возник и нужный контент. Правда, к Серебряному веку, то есть, к нулевым-десятым годам века двадцатого рождественский рассказ набил такую оскомину своей приторной слащавостью, что его принялись пародировать.

Ну а потом вы сами знаете: смена парадигмы и всё, даже Новый год запретили праздновать, не говоря уж об отстало-замшелом религиозном празднике Рождества Христова. НГ, правда, вскоре разрешили, в откорректированном виде, но хоть так. Невозможно все время впахивать и не отпускать вожжи.
Так рождественские и святочные истории оказались у нас задвинуты в пыльную кладовку истории.

Конечно же за долгие десятилетия и Новогодние празднества трансформировались, обросли собственной мифологией с суевериями, традициями и фольклором.
Поэтому возродившийся – по-моему, сначала в кино – жанр рождественско-святочного рассказа, обыгрывал чудесное спасение, обретение, встречу, любовь-до-гроба в антураже предновогодней суеты. А под бой курантов герои счастливо обнимаются.

На всех литературных платформах сейчас царят истории, где герой или героиня ужасненько страдают, а потом все у них налаживается, вплоть до полного счастья.
Фея нафеячила карету с нарядом, добрый миллиардер подарил домик, властный абъюзер за сутки перевоспитался вследствие удара по башке, и настало долгожданное счастье.

Но, друзья мои, если все вышеперечисленные события мы поместим в сеттинг «предпраздничная лихорадка», то можно ли назвать получившийся бульон святочным рассказом? Или нужно еще спасти котика или собачку?

Послушала вебинар от Кучерской, которая православный писатель и лектор БЭНД. Она как раз не делает различий между рождественскими и святочными историями. Они просто волшебные в самом широком смысле слова. Элемент фантастики может быть, а может и не быть. Счастливые совпадения приветствуются. И некоторое нравственное перерождение персонажей тоже.
Формула создания святочного рассказа «хаос – чудо – хеппи-энд» мне нравится.
Подробности? С моей точки зрения хаос это будут любые неблагоприятные условия для персонажа: бедность, разорение, расставание, потери, нашествие зомби с привидениями… Но тут является во всей красе пункт два – чудо господне в лице подобревшего начальства, завещания от американского дедушки, лишней канистры бензина в кузове, запасного тулупа для сиротки. И все, пункт три настал.

Общим местом стало, что новогодье – что-то вроде границы между мирами. Не слишком хорошим уходящим и безусловно прекрасным наступающим. Да, это наследие представлений о Рождестве, и других христианских праздниках. Но еще весомее, мне кажется, вклад более древних дат, изначальных межсезонных празднеств, языческих. Слишком долго и слишком глубоко люди связывали свои сознания с одушевленной природой, верили во взаимодействие живущих сейчас и живших ранее, предков, то есть. Любой переходный период сезона был вроде границы, в том числе и границы между людьми и загадочными силами, управляющими видимыми изменениями. Недаром же отсчет нового года начинался и весной, и осенью (логично для земледельцев). Новый год на первое января мы получили по указу целого императора, так и живем с этим.
Гибкое сознание человека достаточно легко подгоняет привычное под новые реалии, поэтому переносы дат туда-сюда-обратно проходят не без шероховатостей, но в целом неплохо. Извиняюсь за пафос.
Это я веду к тому, что Новогодний праздник у нас не просто так считается дозволено-волшебным. То есть, он, НГ, взвалил на свои широкие плечи (в красном тулупе с белой оторочкой) предписываемые Рождеству и Святкам особенные функции. И людям вроде как положено быть добрее, милосерднее в эти дни. Иначе никаких чудес не случится, даже сделанных своими руками.

Маркевич Светлана

Надо же, попаданцы стали явлением, удостоенным статьи в Википедии.

«Попаданчество», «попаданство» — распространённый приём фантастической литературы, связанный с внезапным переносом героя («попаданца») в прошлое, будущее, на другую планету, в параллельный мир  или в мир художественного произведения, видеоигры. Не следует смешивать этот приём с родственной ему хронооперой,  где описывается целенаправленное воздействие человека на прошлое с целью изменения настоящего.

Небольшое отступление в историю вопроса.

Термин появился в разговорном языке в начале нулевых годов. Но само явление гораздо старше. Одним из первых литературных попаданцев принято считать Хэнка Моргана, главного персонажа романа Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». У нас в двадцатые года двадцатого века были написаны свои попаданцы в прошлое, авторами, о которых совсем позабыли. Любопытно, что у них, как и у Хэнка, не получилось изменить историю. Значит ли это, что влияние личности на исторический процесс так ничтожно? Значит ли это, что энтропия нивелирует точечные влияния? Даже если спасти одного конкретного человека, внедрить одно маленькое изобретение, они пропадут втуне? Не, мне больше по душе, когда у персонажей все получается, пусть и будет антинаучно.

В советское время книг об альтернативной истории и гражданах, запросто попадающих в волшебные страны у нас, считайте, не было. Книги Звягинцева были первыми. «Одиссей покидает Итаку» вышла в девяносто втором. Так что еще до Сварога я с удовольствием прочитала о двух попаданцах, один прям в товарища Сталина, другой в опального полководца на зоне. И заверте…. На самом деле, Звягинцев навертел огромную и путаную эпопею с разными космическими силами, что тягают землян туда-сюда-обратно, склоняя их к членству в разных коалициях.

Ну и незабвенный Бушков со своим СС, Станиславом Сварогом, попавшим в техномагический мир, вышел в печати в девяносто пятом, первые и лучшие, как водится, книги в серии.

А в начале нового тысячелетия случился просто таки попаданческий бум, который немного пригас за десять лет и снова возродился сейчас с невероятным размахом.

Попаданцы, как я вас люблю! А вот за что? За побег из реальности, во-первых. И, во-вторых, за второй шанс.

Многим знакомы сожаления о несбывшемся. Психологи утверждают – что это не есть хорошо, без конца перебирать профуканные шансы: ах, если бы я сказала «да»; черт побери, надо было соглашаться на смену работы, а я дурак; говорила мне мама, не водись с дурной компанией, кто ж знал, насколько она дурна. И далее по кругу, как раб, прикованный к вороту.

Читающий чаще всего представляет себя на месте героя. Так? Не совсем впрямую, но все же. Современному обывателю, не склонному к реальному риску, не хватает настоящих приключений. Захватывающих, опасных для тела, разума и сердца, но с гарантированных хеппи-эндом. Кроме видеоигр и фильмов этим могут обеспечить книги. Вы можете возразить, что приключения и фантастика любого вида замечательно справятся и без попаданцев. Безусловно! Не все же любят сей поджанр. Но!

Попаданец, за редким исключением, наш современник. Именно поэтому он ближе читателю-зрителю. Его реакции, его знания, его культурный багаж, конечно же авторские придумки, но и отражение его личности. Если они более или менее совпадают с вашими – это как самому попасть в притягательно-опасный фэнтезийный мир, полный галантных принцев-императоров, коварных соперников, великих волшебников, чудесных чудовищ и решающих сражений. Еще момент. Попаданец, как правило, совершенно «средний» человек, как и любой из нас. Уникальный в чем-то, но все равно обычный, средний человек.

Между прочим, это отдельный сорт удовольствия – наблюдение за чуждым миром из реального реала. С комментариями персонажа. Герой ужасается допотопному средневековью, радуется продвинутой сантехнике, приходит в отчаяние от кастового сообщества. Особенно, если попал он в тело незнатного персонажа. Хотя высокий статус подразумевает высокую же ответственность! И попаданец частенько познает это на своей шкуре.

Мне лично нравится момент обустройства героя в новом мире, вживания и выживания, знакомства и прогрессорства. Хорошо, если это не размазанная на тысячу страниц занавесочная история, и не в буквальном смысле «момент», а сочно прописанное, со знанием дела или хотя бы с покерфейсом знатока. Потому что, когда писатели приступают к подробному разъяснению, как действуют различные химические вещества в смеси или какие патроны кроме родных годятся к М-52, мой мозг лихо пропускает подробности.

Я бы сделала несколько классификаций внутри поджанра попаданчества.

Первое: на «в своем теле» и «не в своем теле».

Итак, номер раз: попадание в своем теле.

Если персонаж неведомым образом оказывается в другом времени или мире во плоти, то он, по сюжету, чаще всего возвращается обратно. Да и то сказать, никаких суперсил, молодости или мудрости, все свое ношу с собой. Хорошо, если в автор позволит взять с собой походный рюкзачок. Хотя в воле создателя наделить своего персонажа во время перехода чем угодно, хоть божественными возможностями. Мир же спасать надо? Иначе зачем вообще мутили все эти истории??? Внешность еще можно подправить, а то как соблазнять инорасиков???

Тут еще сделаю небольшое деление по возрасту и полу, потому что слишком велика разница в посылах, морали, целях и прочих важных вещах.

1) Детско-подростково-юношеское попаданство.

Потому что фильмы и книги для этой специфической аудитории должны нести (в идеале) воспитательный и просветительский элемент. Из самых известных – наш фильм «Мы из будущего», в котором не слишком благостные молодые люди, черные копатели, угодили в разгар боев Великой Отечественной. Что ж, ребята прошли изрядно испытаний, пересмотрели свои взгляды и ценности. И вернулись.

У Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак есть роман «Москвест». Так вот, там мальчик с девочкой проваливаются в прошлое России. И благополучно возвращаются, наприключавшись от души, обогащенные знаниями, первыми чувствами и неким стержнем внутри, который и есть основа личности. Книга пестрит историческими вставками, авторам плюс в карму. Еще один, самый жирный плюс – за то, что побуждают юных читателей срочно бежать хвататься за углубленное изучение предмета. Потому что интересно стало, а не заставили злые родаки.

Ясное дело, что ребенок должен вернуться в семью, к маме с папой, иначе, что это за сказка, пардон, детско-подростковая фантастика? Книг понаписано уже много, качество разное, читайте на здоровье.

2) Мужская фантастикафэнтези с попаданцами.

Взрослые дяденьки резвятся на всю катушку. В смысле, попадают своих попаданцев не только парами-компаниями, а чуть не целыми странами. Андрей Круз – один из топовых авторов в мужской (читай – брутальной) фантастике, в одной из книг забросил в неведомые дикие земли целый кусь местности с деревнями, поселениями и народом. Ни о каком возвращении речь не идет, выжить бы. Зачем это пишется? И почему?

ИМХО, мальчики обожают играть в приключения, чтоб в одной руке винчестер, на другой руке красотка, монстры штабелями укладываются, а ГГ и швец, и жнец, и на дуде игрец. Зачем возвращаться на захудалую Землю, в тухлый офис, если тут ты король и все бабы твои??? Ну, после достойных эпоса сражений, поединков и интриг, естественно. И как написать приключения такого масштаба в рамках реальности? Без фантастического допущения в виде неведомой местности с набором противников и отсутствием доблестной полиции? Никак. В исторический роман сложно, матчасть мозг выест. Просто в тайгу сибирскую персонажей забросить? Она большая, но таки изрядно меньше, чем в воображении, да и обоснуй где, я спрашиваю?

В.Зыков, А.Каменистый – это те авторы, которых я немного читала, они плодовиты и популярны. Сотни, а то и тысячи брутальных писателей тусят (и продаются) на Автортудей. Очень мужская литплатформа. Девочки там в меньшинстве.

3) Женская фантастика-фэнтези с попаданками.

В своем теле, собственной великолепной персоной дамы влетают в основном в МагАкадемии. Но это не точно. Разумеется, они все юные, подтянутые, в отличной спортивной форме и – никогда не было и вдруг снова – со скрытым до поры магическим потенциалом. Пенталогия «Высшая школа библиотекарей» Завойчинской очень показательна. Нравится она мне, пусть и к библиотечной работе не имеет ни малейшего отношения, зато там фэнтези главнее романтической линии. Героиня бойка, сообразительна, трудолюбива, дружелюбна, не хамит направо и налево. Но искренне не понимает кастовых различий. Это делает ее интересной для местных обитателей. Как так, почему у нее нет чинопочитания, впитанного с молоком матери? Что за странность равно весело и непринужденно болтать с грозным княжеским отпрыском и нищим полукровкой???

Мери Сью, конечно же, главные героини. Степень сьюшности варьируется. Авторесс попаданчества развелось едва ли не больше, чем авторов-мужчин. Литературных платформ, где они плодятся почкованием, тоже. И да, в большинстве своем персонажи романтического попадалова обратно домой не собираются. Потому что любо-о-о-овь! Зачем им в *читай выше* тухлый офис, опостылевшее одиночество и прочее по списку. Для удобства сюжета и себя любимой авторессы частенько делают свою героиню круглой сиротой. Меньше привязок к прошлому – легче прижиться на новом месте. А там и принц уже ждет с обручальным браслетом наперевес.

Тип номер два: попадание не в своем теле.

Это когда воля автора и высших сил заносит сознание нашего современника, обычно в момент его смерти, в тело жителя прошлого, параллельного-фэнтезийного мира или вымышленного, то есть написанного, игрового мира.

Тут можно поделить сначала опять на женское и мужское. Нет, я не шовинист. Но разница так велика, что по-другому невозможно.

Романтическое фэнтези (женское поле) сейчас на три четверти попанданческое. Знаете, когда тебе давно не шестнадцать лет, читать про свою ровесницу, которая – хоба! – и оказалась опять юна, свежа, желанна и дико этому рада, весьма вдохновляет. Ну и что, что впереди королевский отбор, грядущая свадьба с немилым властным властелином, битва за Хогвардс или еще дребедень какая-нибудь. Наша женщина и коня, и избу, и роту скелетов построит и отправит копать от забора до рассвета.

Кстати. Многие авторессы усердно педалируют именно эту склонность российских женщин взваливать на себя спасение утопающих миров и завоевание знатных красавчиков.

Впрочем, повторюсь, авторы разные, книги выходят разные, на любой вкус. И такие, где мир, в который угодила условная Маша с Уралмаша (пожилая учительница, студентка, глава корпорации, нужное подчеркнуть) прописан совсем слабенько, чисто для антуража любовного фэнтези. И такие, где прям кланяюсь кокошником в пол автору за продуманную фантазию, тщательно и достоверно созданный мир, залихватский и логичный сюжет.

Мужская фантастика с попаданцами «не в своем теле» набрала сотни даже не названий, а серий. Это если не считать сетевых авторов на множестве литплатформ. Натуральный ренессанс жанра начался в нулевые годы. Мальчики всегда такие мальчики! Играются в войнушку всю жизнь, в том числе в книгах. Мужская часть фантастов, ушибленная развалом СССР и падением престижа державности, страшно озабочена спасением оных, воспитанием патриотизма и стремлением переиграть всех противников.

 Попаданцы в таком случае отправляются в тела жителей ключевых точек истории. Смута, начало правления Ивана Грозного или Петра Первого, Отечественная война 1812 года или Гражданская, и, на самое сладкое, канун Великой Отечественной. С каким же смаком попаданцы влияют на историю и исторических персонажей! И к товарищу Сталину пробираются (если не повезло вселиться в него самого сразу), чтобы стать его верными советниками да помочь всех одним махом убивахом и сразу в мировое господство. И Союз от развала удерживают, отправляя в кризис Соединенные Штаты.

ЭКСМО целую серию запустило – «Враг у ворот. Фантастика ближнего боя», построенную по принципу: агрессия Запада, страдания, ответный удар.

Один знатный журналист и политолог, исследователь темы, полагает, что расцвет попаданческой фантастики – не только крайняя форма эскапизма, побег от реальной антиутопии в вымышленную утопию и желание помахать кулаками после драки. Он является выражением своего рода мировоззренческого тупика. Авторы, по его мнению, заставляют своих героев следовать по пути уже опробованных не у нас, так за границей, решений. На выходе выясняется, что попаданцы никогда не выдумывают ничего принципиально нового в смысле социальных и прочих технологий; трансформированный в результате их деятельности мир остается тем же самым, меняются только победители и проигравшие.

Читателям, похоже, до этого дела нет никакого. Ибо спрос рождает предложение и книги множатся в геометрической прогрессии. Ну и количество людей, плохо знающих историю растет. Увы. Оттого и популярны самые нелепые альтернативки. Хотя, как и в любом жанре, в альтернативной истории есть достойные образцы.

Чуть не забыла про редкостный номер три. Когда в наш мир попадает разумный из другого или параллельного, фэнтезийного мира, либо человек из прошлого. Бывает забавно, как в фильме «Пришельцы», помните Жака Рено в роли средневекового рыцаря в конце двадцатого века? Подобные истории могут быть одновременно и веселыми, и поучительными, давая непривычный взгляд на привычные нам вещи. Книг таких мало, но есть.

Я как читатель прекрасно понимаю явление попаданства. Иногда с удовольствием перечитываю «избранные места» из любимых книг. Говорю же, мне больше всего по душе элементы где-то даже уютного, бытового обустройства попаданца-попаданки в новом мире, в новой жизни. Не как сложилось само собой в прошлой, земной жизни, а так, как хочется и видится герою с высоты прожитых лет и со всем грузом ошибок, опыта. Второй шанс? Комплекс бога? Наконец-то слившееся вместе «хочу» и «могу»? Надо спросить у психолога, как называется это явление.

Слава интернету, теперь выбор чтива огромен. И даже попаданца каждый может выбрать под себя. И попасть, так попасть! Со вкусом, толком, расстановкой.

Светлана Маркевич

Поговорим о жанрах? Вспомнилось давнее эссе известного фантаста Евгения Лукина, где он рассматривал людей как два вида: тех, кто любит и читает фантастику, и тех, кто «терпеть не могу фантастику». Ехидничал по поводу этой самой фразы.

Но вот сейчас я хотела поразмышлять о любовном (сентиментальном, женском, дамском) романе, который еще с девяностых годов читатели стали стыдливо называть просто «романами». Тогда, давно-давно, я иногда не выдерживала и на вопрос: «какой тут самый интересный роман?» невинно отвечала: «Война и мир», хотите? не оторваться».

 Мне кажется, что именно стеснение и стыдливость двигали читателями. Ибо romance (с англ. романтика) повсеместно считается низким жанром, развлекательным. Кстати, а с чего бы??? Не с замшелых ли патриархальных времен тянется убеждение, что баба должна крутиться по дому, заниматься семьей, а не отвлекаться на глупые сказочки, да и вообще читать и думать вредно для слабого женского ума.

Ну и простые истории женского счастья тут же причислили к самым примитивным развлечениям.

А между тем жанр любовного романа опережает по популярности детектив. Тем более, что давно развит поджанр криминальной мелодрамы: два в одном, так сказать. Это когда любовная история разворачивается на фоне расследования преступления. Персонажи-женщины в них, то жертвы маньяка, то на подхвате у ГлавГероя в расследовании, а то и равноправные партнеры-полицейские. Но хэппи-энд все равно будет, преступников отловят, всех спасут, выяснят, что любовь – главное. И поженятся.

Есть еще огромный корпус романтического фэнтези, где ГлавГероини магичат, приключаются, влюбляются, завоевывают сердца властных ректоров Магических Академий, попадают в фантастические миры, рулят звездолетами.

Вообще, любовный роман, по определению специалистов, это произведение, в котором основной сюжетной линией является развитие романтических отношений между персонажами. Остальное – фон, антураж.

И почему же, скажите на милость, люди (не только женщины, и мужчины) должны стесняться того, что им нравится читать позитивные, эмоциональные истории, которые непременно хорошо заканчиваются? Да, отдыхательная, комфортная литература. Как и детектив, который поглаживает наше чувство справедливости, как и приключения с развлекательной фантастикой, которые компенсируют обыденность жизни.

Частенько дело бывает вот в чем. Плохо написанные книги встречаются чаще, чем шедевры, достойные литпремий. Закон Старджона! Если взять первую попавшуюся книжку, бумажную или электронную, велик шанс напороться на очень примитивное чтиво и составить нелестное мнение о жанре в целом. И это относится ко ВСЕМ жанрам, не только к сентиментальному роману.

Второе: сюжеты любовных романов развиваются по проверенной схеме: встреча, некоторые перипетии вроде козней злопыхателей, недопониманий, расставаний, горстка детективных или фантастических приключений и счастливое выяснение отношений. Всё! Попробуйте написать по-другому и увидите, насколько непросто сочинить что-то новое в проверенном жанре.

Изюминкой могут быть или грамотный авторский слог – с юмором, со страстью, с красивыми метафорами – или запоминающиеся персонажи, которым хочется сопереживать. Тут все в руках авторов, талантливых и не слишком. Впрочем, читатели находятся на совершенно разные книги. То, что один посчитает слишком заумным, другой прочтёт и назовет простенькой историей. То, что для одного читателя «сто раз уже было» чтение, для другого открытие нового сверкающего мира невозможно счастливой жизни.

Не бойтесь, не откладывайте в долгий ящик знакомство с романтикой, если вы еще не. И смело заявляйте, если вы в тренде, да, я на досуге почитываю сентиментальную литературу, чего и вам желаю.

Маркевич Светлана

Аптека для души...

 Как давно возникло столь поэтичное название? Это даже школьники знают – примерно 3200 лет назад так называлось книгохранилище фараона Рамзеса II. Еще тогда люди поняли, что без текста, без записанного наследия нет цивилизации.

Что хранилось в библиотеке фараона? Примерно то же, что и сейчас – пособия по медицине и строительству, поучения по управлению государством, сказки и притчи, стихи и романы, около двадцати тысяч свитков на всевозможные темы. Историки считают, что даже в древности «аптеки для души» не всегда были закрытым сундуком с сокровищами, на котором, как жадные куркули восседали жрецы и фараоны. Были они и центрами просвещения. Разумеется, для небедных и грамотных граждан.

Что ж, интернет тоже стал подобием библиотеки, хоть его и честят помойкой. Огромный поток информации может показаться хаотичной свалкой только тем, кто боится и не умеет искать нужное, цепляясь за случайное и постоянно отвлекаясь. Если вы читаете этот текст, значит пользуетесь всемирной сетью. Наверняка и книги самой разной направленности находите в интернете, читаете онлайн или скачиваете.

Нужны ли еще материальные библиотеки, вот вопрос. Нужны, ответят кинестетики, для которых важно держать бумажную книгу и шелестеть страницами. Да, нужны, закричат они же, подсчитывая, cколько стоят книги, и как много места займут в доме развлекательные книжонки на раз. А ведь всего и нужно, записаться в библиотеку и брать на время почитать детективы, сентиментальные романы, приключения с фантастикой. И возвращать!

А кто сказал, что «серьезная» литература – классика, современная, осененная премиями – каждому понравится настолько, чтоб захотелось приобрести томик и любовно его перечитывать?

Мой опыт библиотекаря говорит вот что: из пяти взятых читателем книг три-четыре ему не заходят совсем. Это в среднем, заметьте! Бывает, что ни одна не зацепила, бывает все пошли на ура. То же самое и с нехудожественными книгами. Одно пособие по кладке печей (сварке, освоению компьютера с нуля, чайной церемонии, нужное подчеркнуть) может оказаться слишком запутанным и непонятным, другое примитивным, а то и лживым. Из сотни авторов-психологов лично вам понравится один, хорошо, если двое, а новейшее исследование шаманизма, взятое из чистого любопытства, вы просмотрите по диагонали, потому что оно окажется серьезной монографией, непосильной для человека без кандидатской степени по этнографии. Эта книга «не ваша», но она дождется своего читателя. Все знания так или иначе востребованы.

К чему я завела такие крамольные речи? К тому, что библиотеки, представьте себе, существуют, работают не только площадками для праздников. Здесь есть еще люди, готовые с радостью насоветовать вам индивидуальную припарку от только вашей личной больки, чем бы она ни была. И даже составить пресловутый список «книг, которые вы просто обязаны прочесть», если он вам нужен, конечно.

Мы все еще АПТЕКА ДЛЯ ДУШИ.

Маркевич Светлана

Последние полгода мы проверяем наши сообщения на плагиат. Надеемся, все знают, что такое плагиат? Это когда с других копируют, не ссылаясь на источник и даже подписываясь своим именем.

Объясним нашу позицию по вопросу плагиата подробнее.

Первое правило. «Пиши с повторами».

Второе правило. «Зачем писать новую книгу, если есть старая? Переиздай книгу под новым названием».

Третье правило «Заимствуй чужое раскрученное название (или его образы), полностью или частично».

Четвертое правило. «Дай старой книге нового автора».

Послесловие

Встречаем весну!!!

Так, ТОП 10. Самые популярные детективы, весна 2015 включил в десятку лучших книгу Гиллиан Флинн «Исчезнувшая». (Вы можете прочитать на нее нашу рецензию ЗДЕСЬ .)

Женский сайт «WomanOnly» опубликовал заметку "Книжные новинки 2016: чтение как жизнь", в которой порекомендовал обратить внимание этой весной на книжные новинки, среди которых книги Людмилы Улицкой «Лестница Якова» (см. нашу рецензию ЗДЕСЬ) и Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» (см. нашу рецензию ЗДЕСЬ).

Уважаемые читатели!

Поздравляем вас с наступающим Новым годом!

Вам - интересных книг, а нам - творческой энергии, чтобы радовать вас отзывами на эти книги!

Поздравляем вас с наступающими праздниками!

Желаем исполнения ваших желаний и, конечно, хорошего чтения! Надеемся, книги дадут нам много поводов для встреч!

Нам 1 год!!!

"12 месяцев для чтения" - 12000 посещений!!!

Сегодняшнее повальное увлечение нашего населения разными мистическими числами не обошло стороной и нас.
Число в нашем названии сегодня совпало с количеством просмотров нашего блога.
Наверное, это к удаче, хотя нам и так везет.

Дорогие читатели нашего блога! 
Всем известно, что когда о тебе говорят хорошие вещи - это очень приятно, ну просто очень приятно. Вот и нам, создателям этого блога было очень приятно читать о себе. Не могу не выложить ссылку на заметки, которые написала член жюри Всероссийского конкурса библиотечных блогов ShiKate. Спасибо!!!

Блог — дебют года. Победитель — «12 месяцев для чтения.»

Как определиться по оформлению...

Сегодня хотелось бы поговорить о книжных сериях, которые нам предлагают издательства. Попробуем разобраться по каким параметрам та или иная книга попадает в серию.
Во-первых чаще всего серию выпускают под автора, во-вторых, серийному оформлению подлежат книги одного жанра, в-третьих, ну а в-третьих это уже сложный вопрос, иногда совершенно непонятна логика издателей.

Начнем, пожалуй, с серии S.T.A.L.K.E.R.

Серия предназначена для молодежи и любителей компьютерной игры с одноименным названием, пишут в ней и маститые авторы типа Александра Зорича, Андрея Ливадного, Юрия Бурносова, так и не совсем для меня знакомые. Более подробную информацию можно найти на сайте stalker-book, где подробно расписана и сама серия и похожие на нее "Z.O.N.A.", "ТЕХНОТЬМА", "ЗОНА СМЕРТИ". Сайт оформлен также мрачно, как и сама серия, но любители найдут много полезной информации.